A A
RSS

Матвей Блантер

Завидна судьба музыканта, чьи мелодии навечно входят в быт, подобно любимым народным песням. Такова судьба Матвея Исааковича Блантера — автора «Катюши» и «Партизана Железняка», «Песни о Щорсе» и вальса «В лесу прифронтовом».

Ему привелось — вместе с И. Дунаевским и В. Захаровым, А. В. Александровым и Дм. Покрассом, А. Новиковым и Ю. Милютиным — возглавить удивительное по широте и многообразию песенное движение тридцатых годов, ознаменовавшее «золотой век» нашей советской песни.
Более 50-ти лет трудился он в песенном жанре…

В долгом и интересном художническом пути Блантера отражены сложные повороты и подъемы советского песенного творчества. Меткость мелодического изобретения, обаяние лиризма, чувство времени и поэтический вкус всякий раз помогали ему находить дорогу к большой народной аудитории.

Одна лишь бессмертная «Катюша» Блантера — Исаковского могла бы дать повод для увлекательного эстетического исследования.
Эта песня подвергалась десяткам поэтических переделок, вариантных перефразировок.

Ее мелодия неведомым путем распространялась по всему миру: горячо подхватывалась то героями   итальянского   Сопротивления, то неграми-батраками на хлопковых полях Америки.
Именем «Катюши» был прозван знаменитый реактивный миномет, наводивший страх на фашистских захватчиков…

Помню, как в один осенний день — уже после войны — мы ехали вместе с Матвеем Исааковичем через большое подмосковное село. Был праздник, по улице шли ряженые, им было весело, и они, радуясь молодости, с наслаждением, во весь голос распевали:

Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой

Никто из них, конечно, не подозревал, что эту давно им принадлежащую мелодию сочинил сидящий в автомашине невысокого роста человек, хитро ухмыляющийся по случаю столь неожиданной встречи с публикой.
Пресса пятидесятых годов сообщала о том, что японские любители песни выпускали массовый журнал под названием «Катюша», а итальянский композитор Марио Дзафред включил мелодию Блантера в свою Четвертую симфонию, названную им «In onore d?lia Resistenza» («В честь Сопротивления»).

Потом какие-то парижские легкожанровики вновь использовали старый блантеровский мотив, добавив к нему еще одно тематическое «колено»: так родилась популярная танцевальная пьеса, которую назвали старинным именем «Казачок», и в этом виде мелодия Блантера опять пустилась гулять по свету…
Наконец, осенью 1972 года, я вновь услышал  «Катюшу» на улицах Рима, где проходила большая антифашистская демонстрация. По мостовой гордо шагали молодые рабочие, длинноволосые студенты, скромно одетые девчонки из пригородов. Они несли десятки плакатов «Нет — неофашизму!» и с вызывающим задором пели свою, итальянскую «Катюшу» — пели по-особому, с жарким темпераментом, в напористом, стремительном ритме…

Можно было бы рассказать и о других песнях Блантера, обладающих столь же длинной и насыщенной биографией. Каждая из песен — это не просто шестнадцать тактов музыки с тремя стихотворными строфами, но и некий неповторимый микрокосм, вобравший в себя богатый опыт народной жизни, современного массового музицирования.

***
Более полувека прошло с тех пор, как в Москве появился юный скрипач из Курска, подававший надежды в композиции. Среди  его учителей был профессор Г. Э. Конюс, видный теоретик московской школы. Но бурное время мало способствовало академическим занятиям «чистой музыкой», и молодой Блантер очень скоро был вовлечен в разнообразную музыкальную практику: стал писать музыку для эксцентрических спектаклей балетной студии Н. Фореггера, для злободневных сатирических ревю Дома печати, для эстрады и драматического театра. Ему посчастливилось близко общаться с самыми интересными людьми тогдашнего русского искусства,  в том числе с Маяковским и Есениным. Его «школой» были также молодые театральные студии, редакции журналов, поэтические кружки

В начале двадцатых годов никто еще толком не знал, какой должна быть новая советская песня. Одни пытались создавать ее на основе прямолинейных лозунгов, лишенных человеческого тепла, другие беззаботно перепевали штампы предреволюционной эстрады, с ее чувствительными романсами и «песенками настроений». Впервые стали проникать в нашу страну упругие ритмы зарубежного джаза. Освоение их на советской почве давалось нелегко.
Вспоминая песенные опыты двадцатилетнего Блантера, поражаешься тому, как далеко шагнул он вперед в своих последующих работах: его наивные эстрадные шлагеры тех ранних лет («Джон Грей», «Багдад», «Фузияма») никак еще не предвещали яркой гражданственности «Партизана Железняка», мягкого лиризма «Катюши» и «Моей любимой».

Резкий перелом в творчестве Блантера наступил в начале тридцатых годов, когда все советское искусство круто поворачивалось к темам социалистической современности. Некоторое время композитор провел на Магнитострое, где заведовал музыкальной частью только что созданного драматического театра. Вокруг кипела величайшая стройка, объединившая в едином усилии тысячи энтузиастов. Молодой Валентин Катаев бродил по лесам и котлованам, собирая материал для романа «Время, вперед!». Молодой Блантер сочинял музыку к пьесе «Светите, звезды!» И. Микитенко, впервые пробуя силы в новом жанре — советской молодежной лирике.
Вернувшись в Москву, композитор все увереннее овладевал современной тематикой, новой для него интонационной стихией. Уже в тридцатых годах на молодежных демонстрациях зазвучали — наряду с «Маршем веселых ребят» Дунаевского — быстро ставшие популярными песни Блантера «Молодость», «С нами поет вся страна». В них было еще немало наивного, но многим пришлись по душе мелодический задор, острота ритмики, живой «пульс» этих песен.

Успех Блантера был бы немыслим вне контакта его с поэтами, способными одухотворить музыкальную фантазию глубиной мысли, естественностью чувства, меткостью метафор. Плодотворным оказалось творческое содружество композитора с Иосифом Уткиным, Михаилом Голодным, Алексеем Сурковым, Василием Лебедевым-Кумачом.

Блантер охотно сочинял вместе с М. Светловым, К. Симоновым, Е. Долматовским, а позднее — с И. Сельвинским, С. Маршаком, Б. Окуджавой.
За Блантером установилась слава непримиримо взыскательного соавтора: даже именитым поэтам он иногда усиленно «портил кровь», требуя самой тщательной отделки стихов, не прощая штампов или мелких корявостей.
Пожалуй, высшие творческие откровения композитора достигнуты им в соавторстве с Михаилом Исаковским — щедрым лириком и подлинно народным стихотворцем, чья каждая строка, кажется, сама просится в музыку. Достаточно напомнить «До свиданья, города и хаты», «Под звездами балканскими», «Дубраву», «Летят перелетные птицы», «Враги сожгли родную хату» и многие другие известные песни Блантера — Исаковского. В них достигнуто счастливое слияние сюжетной точности, обаятельной поэтичности стиха с завораживающей общительностью мелодической интонации.
Вместе со своими соавторами Блантер всегда чутко откликается на самые животрепещущие запросы и требования времени. Ему превосходно удается жанр гражданской лирики, в которой злободневная политическая тенденция неизменно обретает черты трогательной человечности.

По многим песням Блантера можно было бы составить звучащую летопись нашей страны: в них выражены и любовь к родному краю, к созидательному труду во имя Родины, и патетика военных лет, и безмятежные радости или горькие потери, волнующие душу простого человека. Особенно активной была муза Блантера в годы Великой Отечественной войны.
Он не раз ездил на фронт и закончил войну в пылающем Берлине, среди воинов генерала В. И. Чуйкова.
Перипетии войны нашли отражение в тогдашних его песнях — прощание с родным домом («До свиданья, города и хаты»), ненависть к врагу («Песня мщения»), радость первых побед («Ростов-город»), нехитрый уют солдатского быта («В лесу прифронтовом»), наконец, жадное стремление поскорее вернуться к мирным пенатам («Под звездами балканскими»). Именно М. Блантеру, наряду с В. Соловьевым-Седым и Б. Мокроусовым, принадлежит честь создания той неповторимо человечной лирической фронтовой песни, которая так хорошо помогала советским воинам бороться и побеждать.

С годами рос и ширился диапазон блантеровского искусства. Ему удавались и героические, плакатные хоры («Штурвальный с «Марата»), и призывные гимны, и шуточно-игровые песенки, и повествовательные песни-сцены, близкие к балладам. Секрет популярности его лучших мелодий — в чутком претворении песенно-бытовых традиций русского города.
Здесь — и отголоски лирических вальсов, городских романсов, и влияния революционно-гимнической песни, и своеобразные воздействия легкожанровой, танцевальной и даже «водевильной» традиций, умело переосмысленных рукою мастера.
Но есть в музыке Блантера нечто едва ли не самое ценное: это способность возвыситься от простейших форм прикладного искусства до вполне самостоятельных художественных решений, близких жанру современного романса, русской бытовой лирике XX столетия. Это то, что удается лишь немногим песенным композиторам (в данной связи я бы назвал также В. Соловьева-Седого, А. Пахмутову, А. Островского).
Такой подход к песне требует тонкой шлифовки интонационных деталей, особой декламационной чуткости, обогащения инструментальной фактуры, бережного обращения с поэтическим словом. Успех в этом направлении способствует обновлению всей песенной традиции, попутно воздействуя и на развитие смежных жанров, в первую очередь — камерной вокальной лирики.

И еще одно важное качество отличает подобные песни-романсы: они способны по-настоящему увлекать певцов, вплоть до признанных корифеев оперной сцены. Недаром случшими песнями Блантера охотно выступали Н. Обухова, М. Рейзен, И. Козловский, также Е. Образцова, Ю. Гуляев.
Не забыть, как царственно-величавая Обухова с присущей ей щедрой сердечностью исполняла «Рано-раненько», «Дубраву».
Не раз Блантера приглашали то для творческой работы в Театр оперетты (им написана музыка оперетты «На берегу Амура»), то на киностудии (Блантер оформил несколько фильмов), то в вахтанговский театр, то в эстрадный театр Аркадия Райкина. И почт каждое такое приглашение приносило свой песенный «урожай».
Так, из музыки к пьесе  К. Симонова «Жди меня» вышла популярная  «Песенка военных корреспондентов», а для спектакля «Большой Кирилл» в Театре Е. Вахтангова была написана темпераментная  миниатюра «Кони-звери» (на стихи Сельвинского).

***
Интересно наблюдать, как Матвей Исаакович, подобно ваятелю, колдует над мелодиями, упорно дотягивает каждую строчку текста, шлифует детали сопровождения, смакуя удавшиеся контрапункты. Требовательность Блантера не сникает: он никогда не унижается до сотрудничества с кокетливо-бойкими стихоплетами или модными «микрофонными» певичками. Поэтам-соавторам и  исполнителям-певцам по-прежнему с приходится туго, ибо как и прежде высок критерий его оценок.
Автору   «Катюши» можно назвать «бывалым человеком», притом таким,   кому непременно   надо было бы писать   воспоминания. Ведь кого только не встречал он за многие годы своей композиторской жизни, с кем только не сотрудничал! Среди его друзей — поэты   и журналисты, генералы, спортсмены, шахматисты. Давно дружит он с Д. Д. Шостаковичем, который высоко ценит достоинства   песенной лирики Блантера.

И Нестьев

Tags:

Комментировать

 
Головоломки Ноты беседы-очерки-рассказы видео детское творчество истории создания опер истории создания песен мифы-легенды-сказки музыкальная педагогика музыканты улыбаются отголоски прошлого портреты композиторов праздники-развлечения советы стихи о музыке танцы театр кукол теория музыки фонограммы mp3 фото хор цитаты школьная филармония
Великие о музыке
  • Музыка – это откровение более высокое, чем мудрость и философия.
    Людвиг ван Бетховен

  • Любителями и знатоками музыки не рождаются, а становятся… Чтобы полюбить музыку, надо прежде всего ее слушать. Дмитрий Шостакович

  • Музыка подобно дождю, капля за каплей, просачивается в сердце и оживляет его. Ромен  Роллан

  • Любое искусство стремится к тому, чтобы стать музыкой.
    Уолтер Патер

  • Без музыки жизнь была бы ошибкой.
    Фридрих Ницше

  • Слова иногда нуждаются в музыке, но музыка не нуждается ни в чем
    Эдвард Григ

  • Музыка не имеет отечества; отечество ее – вся вселенная.
    Фридерик  Шопен

Яндекс Метрика

Апрель 2017
M T W T F S S
« Dec    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930