Muzruk.Info

Жизнь замечательного литовского композитора и художника Микалоюса Константинаса Чюрлениса была трагически короткой — он не прожил и полных тридцати пяти лет. Однако эта короткая жизнь была удивительно яркой  -  cвоеобразный художник, оригинальный композитор, создатель первых литовских симфонических произведений, собиратель литовского музыкального фольклора, много сил отдавший развитию литовской музыкальной культуры, Чюрленис необычайно много дал литовскому искусству.
Но хотя некоторые его фортепианные сочинения, прелюдии и сонаты, исполнялись в концертах, хотя выставка его картин в Петебурге имела шумный успех, русские газеты, посвятившие его памяти некрологи, имели горькое право сказать, что Чюрленис умер неоцененным.

Шестьдесят лет прошло со дня его смерти. За это время в Каунасе открыт музей имени Чюрлениса, где собраны его полотна. В городе Друскининкай, где он провел большую часть жизни, открыт мемориальный музей. В концертах все чаще звучат его сочинения. Искусство его признали и полюбили не только в Литве, но и за ее пределами.
Микалоюс Чюрленис родился на юге Литвы в городке Варена в семье органиста местного костела. Его детство тесно связано с литовским народным искусством, особенно песнями. Тот край, где рос Чюрленис, в народе называют «Дайнова» — страна песен. И действительно, непередаваемое очарование печальных литовских песен оставило неизгладимый след на всем творчестве этого замечательного человека.
Чюрленис рано увлекся музыкой. Способности его были так велики, что отец счел себя не в состоянии руководить музыкальным воспитанием сына и отдал его в школу музыканта Огиньского.  После окончания школы — Варшавская консерватория, где молодой литовский музыкант поражает учителей своим необычным и ярким даром. В Варшаве Чюрленис пишет кантату De provundis и симфоническую поэму «В лесу». Навеянная образами литовской природы, поэма отличается не только свежим и поэтическим мироощущением; в ней уже видна рука мастера — интерес к полифоническому письму, необычным гармониям.
Вслед за Варшавой — Лейпциг, где Чюрленис знакомится с Р. Штраусом и М. Регером. Полный самых радостных надежд, желания работать, возвращается Чюрленис в Литву. Он собирает литовские народные песни, много пишет сам. По воспоминаниям сестры, с его приездом преображается их дом — в нем всегда весело, шумно, всегда звучат песни, ведутся разговоры об искусстве. Скромный, обаятельный, увлекающийся, Чюрленис легко располагает к себе людей. Он всегда весел, хотя живет более чем бедно, зарабатывая себе на хлеб уроками.

В это время им все больше овладевает вторая страсть — живопись которой он отдается всецело. Правда, он не оставляет и музыку. Так, будучи уже известным художником, Чюрленис в 1907 году пишет свою вторую симфоническую поэму «Море». К сожалению, ни «Море», ни «В лесу» композитору не было суждено услышать при жизни. Спустя много лет, Ромен Роллан, услышав «Море», напишет: «Здесь чувствуется колыхание атмосферы над лесами и равнинами».

Подобно своему любимому композитору Скрябину, пытавшемуся объединить музыку и цвет, Чюрленис  ввел  музыкальное начало в живопись, создав особое синтетическое искусство, свои знаменитые «Музыкальные картины». Эти картины носят «музыкальные» названия — соната, фуга, прелюдия. Долгое время Чюрлениса упрекали в «декадентстве», видели в этих картинах лишь символизм и условность. В наше время отношение к искусству Чюрлениса изменилось. Мы ценим в нем романтический порыв, о котором так хорошо сказал Горький: «А что же, романтике места нет в реализме? Значит, пластика, ритм, музыкальность совсем не нужны реалистической живописи?» Картины Чюрлёниса строятся как музыкальные пьесы. Вот «Соната солнца». На первой картине уходящие ввысь террасы, уступы, ведущие в бесконечность, к кульминации. Это — начало сонаты. Вот вторая часть— Andantе, — где все говорит о медленном движении – волнообразные линии, погруженные друг в друга круги. Вот Scherz0 — быстрый, порхающий полет ласточек, нервные, прерывистые штрихи. Вот торжественный, монументальный финал, геометрическое обобщение и разрешение. Конечно, такое искусство необычно и сложно, оно требует глубокого и вдумчивого подхода, его нельзя ни отринуть, ни признать «с порога». Время показало, что в искусстве Чюрлениса — как в живописи, так и в музыке — заложено то вечное, непреходящее, что делает его важным и нужным для нас. Ромен Роллан хорошо сказал об этом: «Трудно выразить, как взволнован я этим замечательным искусством, которое не только обогатило живопись, но и расширило наш кругозор в области полифонии… Это новый духовный континент,
Христофором Колумбом которого стал Чюрленис».

И. Емельянова